Дорогой Вазген, несомненно министр и, конечно же, полководец.
Десять лет назад тебе, тридцатилетнему писателю, непременно была понятна наша писательская сила: образ того, кто ведёт за собой, создаём мы; Христа создали евангелисты, а не наоборот; Марзпетуни родился из Мурацана, а Вардан — из Егише и Демирчяна.
Огромная миссия писателя и литературы, которую ты обошёл, дорогой Вазген. Твой юношеский пыл и писательское честолюбие не удержали тебя на холмах нашего нового Аварайра — они вывели тебя на поле боя, и ты сам создал из себя воина и полководца. Такого не было, так не бывает, так нельзя — это по меньшей мере эгоизм; быть таким дано лишь единицам. Многим из нас хотелось бы того же, но из наших скованных рядов первым шагнул ты, и туман героического предания обрёл плоть в твоём образе — в образе Вазгена Саргсяна.
Завидный возраст и завидный облик, дорогой Вазген.
Твоё несломленное мужество, несомненно, позволит тебе спустя десятилетия, с высоты времени, оглянуться на эти наши дни героизма и падения и воссоздать широкую картину усилий народа, который не умирает, а восстаёт вновь. Ведь ни у одного из мастеров пера, ни у одной из живых душ не хватило твоей отваги — увидеть и узнать столько, сколько увидел и узнал ты, дорогой писатель, товарищ генерал, господин министр.