*На склоне напротив крестьянин пахал на паре волов. Волы медленно проходили небольшой каменистый клочок земли. Крестьянин слышал: «Севану, Севану… Севан, иди!.. Да сломай ты плечо своё, если ты Севан!» «Колесо катится, камень подложи, камень под него!» «Севан, Севан!.. Тяни, Севан!» «Держи, держи… Держи, парень, в ущелье сбрасывает!» Но крестьянин был занят своим плугом: эти крики, отчаянные усилия, звуки прута и стонов его не касались. Его были скрежет каменистой земли, рукоять плуга и медленная поступь его волов. И даже вражда или недоброжелательство было в его мимолётном взгляде, смотревшем и не видевшем, когда вдали взвизгнули: «Камень подложи!» — Ну, пошли, — тихо сказал крестьянин своим волам и поправил плуг. Ещё раз искоса взглянув в сторону, он увидел на крутом подъёме другого склона оврага воловью телегу с жерновом, человека, подкладывавшего камень за колесо, и всадника, который, казалось, смотрел сюда, на крестьянина. — Пошли, — тихо сказал крестьянин и тут услышал:
— Ты что, ослеп, не видишь? Ты не армянин-христианин?
Крестьянин остановился, посмотрел, сказал и указал пальцем на себя:
— Это мы?
— Нет, мы, — сказал Всадник. — Ты христианин или курд, что по-армянски не понимаешь? Давай волов, иди помоги.
— Приди возьми, — сказал крестьянин и вытащил из плуга скребок.
— Это ты скребок достаёшь — что у меня скоблить будешь, а? — Всадник пришпорил коня и ударил его плетью.
— Не связывайся с собакой, — сказал Возчик, который подложил камень за колесо и теперь вылезал из-под телеги.
Всадник спустился в овраг, пересёк каменистое русло, пронёсся по пашне; крестьянин ждал со скребком в руках. Всадник подъехал и ударил крестьянина плетью, объехал вокруг него и снова ударил.
— Раз без слов не понимаешь, пойми со словами! — Всадник снова ударил плетью. — А теперь иди вперёд и сам вместе с ними впрягайся, — сказал Всадник.
Крестьянин вошёл между своими волами, словно собирался отпрячь их от плуга, но нагнулся, пролез под ярмом и убежал через свою пашню.
— Собачий сын! — Всадник слез с коня, отсоединил запряжённых волов от плуга и погнал плетью вниз по пашне, к оврагу. — Собака, собачий сын! — И сам пошёл к коню, а волы бежали вниз по пашне, тяжело раскачиваясь.
Потом Всадник сидел впереди на телеге, бил и подбадривал всех четверых волов, а Возчик, вцепившись в спицы, подставил плечо под колесо и напрягался, едва не лопаясь.
Они вытащили телегу на вершину подъёма. Возчик долго не мог говорить, а Всадник слез с воловьих плеч и сказал, отпрягая отнятых у крестьянина волов:
— Пусть дядя Оган пользуется на здоровье… Скажи: жить тебе осталось год-другой, отдай старый жернов на насечку и перебивайся, добрый человек.
Отпряжённых волов, которые на мгновение ему понравились, Всадник повернул вниз по склону к оврагу и сказал невидимому крестьянину:
— Иди забери. — И добавил: — Или пошёл за ружьём?
На миг нахмурившись в сторону маленькой пашни на выжженном склоне, Всадник повернулся к своему коню, повод которого был привязан к спице телеги. И тут Возчик сказал:
— Дядя Оган и этот износит, привезёт гранит из Гандзасара — и гранит износит, сложит у мельничной двери, а ещё и нас с тобой износит. — Возчик забрался на телегу, сел впереди, и тогда Всадник с коня сказал, показывая рукоятью плети назад, на каменистый склон:
— Вон, вон, вон… Пусть идёт на бесплодную землю, тянет плуг вместе с волами и сам себя изнашивает. За счёт воды я сам кого угодно изношу. — И добавил, смеясь от неловкости: — Тому бедняге глаз ударом разбил.
— Он в долгу не останется, не бойся, — сказал Возчик. — Однажды с коня тебя скинет.
— Вот бы! — сказал Всадник. — Время для мужчин — где мужчины? Шеи гнут, овечья порода. Надеется на Давида Сасунского, а то на русского царя Николая. На, получай! Севан, иди! Это тебе тянуть, ты и будешь тянуть, чего выкручиваешься? Сам боится крови и надеется, что зверь добрый. Что Бог есть. Что русский царь есть. Лишь бы подальше от него самого, лишь бы не он был своим спасителем. Как ребёнок: «Лёв доблый, да?» Если ты такой трус, то, конечно, Бог есть, конечно, русский царь есть, конечно, зверь крови не любит и кровь проливать не станет.
Возчик был не совсем согласен со Всадником и, смеясь, возразил с передка телеги:
— Сильный — он и есть сильный!
— Над согнувшимися, лишёнными мужества сильный, конечно, силён, — сказал Всадник.
— Сила у сильного! — сказал Возчик с передка телеги.
— Сила у сильного, и ты тоже у сильного, в кулаке у сильного; так будь мужчиной и так укуси этот кулак, чтобы всякий раз, глядя на руку, он вспоминал размер твоей пасти…
----
* По мотивам рассказа Ав. Исаакяна «Трубка терпения».
Опубликовано частично. Полную версию можно скачать (PDF).