Сергею Сариняну, академику и литературоведу от рождения, семьдесят пять лет. Значит, весной 1956-го ему было тридцать, и вместе со своими вдумчивыми коллегами того же замечательного возраста, в меру революционными и в меру консервативными, он по-хозяйски брался за обновление нашей литературной и общественной мысли. В те годы слово, литература, писательская и литературоведческая мысль были очень важной, пожалуй, важнейшей частью общества и общественной жизни — или стремились ею стать. Во всяком случае, евангельское «не хлебом единым» не было пустым выражением.
И потому нужно было наделить страну всей силой полноценного, полноправного слова — миссия столь же существенная, как вдохнуть в тело душу или спасти жизнь переливанием крови. Её провал открывал ясную перспективу распада страны и гибели всех нас, а успех связывал нашу общую страну, наш мир слова живительными отношениями с нашим же вчерашним миром и с культурами других народов.
И если страна всё же распалась, то не по вине Сергея Сариняна и его поколения — или, во всяком случае, меньше всего по их вине. Под его и их серьёзным взглядом, проникнутым чувством достоинства страны и своего времени, общественно-политическая, литературная и литературоведческая мысль обнаружила в нас столько устойчиво истинного, что оно удерживает нас, пусть и не в первых рядах наций и народов, но в одном с ними движении.
Слово, подвергнутое насилию, силой сбитое с пути, искажённое и изуродованное, приобретает характер мстителя, готового погибнуть. Уведённое с дороги истины, оно теряется в неведомом и увлекает за собой, сбивая с пути, тех, кто сбил его самого.
Сергей Саринян и его дело не принадлежат к этим заблудшим и пропадающим.