Турецкий поэт клялся отрубить мне, армянину, руку, если я протяну её Карабаху. Он клянётся, и его народ почитает его как вождя, а его правительство украшает его орденами. И это страшно, потому что и он, и они прекрасно знают: Карабах — родина суверенного народа. А говорят о нём как о бесхозных, безгласных землях, как о доме, хозяин которого умер.
Это опустошающий взгляд турка: смотрит — и меня нет. Мой дом, моя вода и моя гора есть, меня нет. Нет и не будет, если я вдруг протяну свою армянскую руку к своему Карабаху. Не будет ни моего живого сегодняшнего дня, ни тихой истории, и их историк ради добросовестности перепишет записку своего ангорского соплеменника о нашей великой резне и о нас: «В этих местах среди прочих жил также народ, называемый армянами, который в трудные для страны годы ушёл».
Так писали, так напишут.
А мой предок в свои ещё более чёрные времена видел рыцарский дух в ещё более людоедском враге, говорил: «рыцарство турка». И хотя это говорит о благородном рыцарстве моего предка, потому что мир таков, каков ты сам, я исповедовал веру своего высокого предка и был уверен: рыцарственный турок отрубит мне, армянину, руку лишь в одном случае — если я не протяну её своему брату в Карабахе; плюнет в моё бесстыдное лицо, если я отвернусь от своего Карабаха; отсечёт мои голени, если я обращусь в бегство из своей кавказской родины. Вот они — хотя бы носители духа терпимости или ещё способные его нести; и те, кто счёл законы разума и нравственности игрой слов и исповедовал насилие и захват; и те, чьи посреднические усилия сияют честностью; и те, кто видит драконьи размеры надвигающейся смертельной угрозы и сочувствует нам. Все они — друзья и враги, — если я отдам врагу хоть один сухой холм своей каменистой горной страны, заклеймят меня предателем. И ни в одном укрытии я не сумею спрятаться от их презрения, потому что не сумею спрятаться от самого себя.
Победа, только победа освободит нас от презрения врага, сторонних наблюдателей и нас самих. Победа — наша миссия перед нашим прошлым и будущим и перед всем человечеством. Поражение превратит наше прошлое в ложь, в нечто несуществующее — в бред поэтов-вардапетов. Поражение сделает наших детей безродными нищими, лишёнными родины, навлечёт на нас их чёрное проклятие. Поражение сделает нас надоедливыми просителями, вечно слоняющимися у дверей справедливости: им иногда, возможно, сочувствуют, но никогда не уважают. Каждое сегодня — обновлённое вчера. Из нашего победного сегодня поднимется и победное прошлое; наше победившее сегодня откроет родину Армению — страну цветущих городов с чистыми отдельными домами, положит предел царству тьмы на радость всем, и врагу, и врагу тоже, потому что, полагаю, ему самому отвратительно жариться в своих столетних сумгаитских бредах.
17 марта 1994 г.