Величайшая человеческая добродетель — способность сломить собственное недоброжелательство. Можно обезуметь и стать героем; можно стать героем, точно рассчитав порок врага; можно возвыситься, отрицая чужую высоту — и этого требует закон победоносной борьбы. Но величайшей добродетелью остаётся высокая способность сокрушить собственное недоброжелательство.
И сегодня от всех нас и от каждого требуется невозможное усилие: удалить, выгнать это недоброжелательство из каждого из нас. Говорю «невозможное», потому что это кажется сокрушением собственной воли, почти самоуничтожением. А между тем именно таков путь к почитанию и величию, к величию через почитание других; путь к тому, чтобы поднять и подняться, спасти и спастись, идти и достигнуть. Потому что «что положишь — то найдёшь; что положим — то найдём»: сегодня положу «чудовище» — завтра чудовище, порождённое мной самим, встанет на моём пути; сегодня положу «друга и брата» — завтра окажусь в войске своих братьев и друзей.
Самое трудное и впрямь — раздавить собственного червя в собственной душе, а самое лёгкое и впрямь — отрицать неоспоримое в других, вся вина которых лишь в том, что они не ты: они из наших — но не мы, из моих — но не я.
Дьявольская дорога отречения, отрицания, разрушения начинается в наших душах, и наши уста, которые могли бы излучать свет, изливать свет, становятся началом манящей дороги добычи и разорения. На закате нашего долгого дня эта дорога верно приводит нас к одному — к нашему собственному пьедесталу отрицателя и разорителя, но никогда к тому благополучному дому, который назывался бы страной и родиной и принадлежал всем нам. Конец этой дороги — наш собственный конец, и мы хотим, чтобы она длилась, хотим, чтобы ей не было конца, потому что её конец — наш конец, потому что вчера мы были никем, а сегодня стали кем-то.
Путь ненависти, отрицания и разорения начинается в наших душах. А это поколение, трагическое поколение наших сыновей и братьев, поколение, которое обманывают, которое падает, отступает, поднимается и снова обретает гордость, мы обязаны только благословлять и напутствовать добрым словом. Потому что, быть может, впервые в нашей тысячелетней истории это поколение создано из нашей плоти, крови и наших дней; ему выпало совершить наши ошибки, оступиться за нас, занять наше место перед историей и принять на себя нашу долю проклятия от поколений и поколений — если мы заслуживаем проклятия.
История — сфинкс, сидящий на пути наций и народов. Он не спрашивает урок пройденных дорог — он испытывает твою волю пройти мимо него, пройти через сегодняшний день и вступить в будущее.
Наше положение, да, тяжело. Никогда, ни в какой другой раз, беда не становилась так, словно сфинкс, на колени у нашей двери: если мы поднимали знамя самостоятельности, то белый флаг сдачи держали наготове за пазухой; если восставали, то обращались к престолу нашего иноземного господина; если нас переселяли, то гнали к покорному подданству, а не рассеивали по ветру. Теперь нашей покорной сдачи не хотят — требуют, чтобы нас не было. Или будь, или не будь. Или — или.
И этого требуют от поколения, которое в тысячелетнем шествии наших поколений меньше всех было готово встретить такое требование: оно думало, что существует и раз и навсегда находится в строю победивших народов. Но побед раз и навсегда не бывает — каждое поколение обязано украсить себя собственной победой.
Борьбы за существование требуют от поколения, вынужденного в одиночку сидеть лицом к лицу с натасканными волками дипломатии; в одиночку стоять перед мясниками, искусными в военном ремесле; иметь дело с занятием по имени торговля, где обмануть — победа, а быть обманутым — безнравственно; заново учить древний язык земли и говорить с полем и садом, словно вол не был твоим кумиром, а абрикосовое дерево — твоей сестрой; на пути падения и бегства останавливаться по зову не прокурора, а собственной совести; преодолеть рабскую свободу насилия, грабежа, безвластия и блуда и сдержать себя узами нравственности.
Мы не имеем права не признать своим вожатым это поколение — обманываемое, падающее, отступающее, поднимающееся и вновь обретающее гордость, трагически героическое поколение наших сыновей и братьев; не имеем права не усилить собой размах его великого шествия; не имеем нравственного права не считать того, кто ведёт его, тем, кто ведёт и нас.
«Айастани Анрапетутюн», 19.09.1996.