Тем, кто в родной стране, и тем, кто по тяжёлой воле судьбы не в родной стране;
тем, кто даёт своей жизни звучать на родном языке, и тем, кто даёт ей звучать на другом;
тем, кто под высокими куполами веры отцов, и тем, кто, преследуемый, укрылся под крыльями других вероисповеданий и сект;
тем, кто на дорогах, ведущих к родным краям, и тем, кто на дорогах, уводящих от них;
тем, кто видит в родине погибель, и тем, кто видит в ней спасение.
Всем нам:
слабым и сильным, отчаявшимся и уверенным, добропорядочным и блудным сыновьям одного и того же отчего дома, гордым нашим национальным существованием и тем, кто о нём не знает и не хочет знать, окутанным славой личных успехов и вышедшим из зарослей жизни нагими, какими мать родила, властвующим и смиренным — всем, чьё присутствие под этим солнцем уже есть существование и сила родины.
Всем и каждому из нас:
мы вышли на площадь наций и народов. Под тяжёлыми взглядами неверящих и недоброжелателей возводим дом по имени Армения. Искренность усилий каждого и всех нас окропит трепетом уважения множества наших недоброжелателей, выделит из них ряды друзей и поставит рядом с нами, суверенными людьми. И наоборот: незавершённость наших усилий, неполнота нашей веры и преданности делу наполнятся презрением недоброжелателей и даже друзей, станут из поколения в поколение вечным клеймом на всех нас и каждом из нас, под каким бы небом мы ни были, в какое бы гражданское и религиозное одеяние ни облачались. Даже славные события и венценосные лица нашей истории отвернутся от нас, потому что так и только так: наше время человеческой жизни каждый час и миг утверждает или отрицает прошлое. Пусть каждый и все мы в свой час, по-своему, заново и достоверно подтвердим принадлежность нам нашего славного предка. Иначе — «Давид здесь не сражался», иначе — «Нарек здесь не написан», иначе мы — обрывки бродячего народа без памяти и дома.
Или мы не способны на преданность?
Или кровь, пролитая нами во многих мировых войнах, была не нашей кровью, а данью кесарям?
Или наши жертвы до последней капли были подданнической данью чужим властителям?
Или раскрытие наших великолепных человеческих даров во дворцах других времён и стран было лишь показом таланта перед теми, кто нами правил?
Теперь мы сами — и наши властители, и наши подданные. Никто, никто другой перед нашим Богом, которого зовут несчастным, не будет наслаждаться нашей Честностью и Честью. Никто не присвоит титул высоте каждого из нас, не назначит нам унижения, не отметит орденом нашу преданность делу. Великим свидетелем и наградой станет сам наш армянский дом, а великим обвинителем — недостроенность этого дома.
Мы возводим дом, который будет виден со всех концов мира и станет гордостью всех нас. Его яркие факелы озарят каждый уголок мира, будут искать в тенях детей Армении, даровать им национальное лицо и гордость. Своим существованием он возвысит высоких, поднимет павших, выпрямит смиренных; именитым даст родовое имя, безымянным — самость, оставленным без хозяина — защиту.
Мы основали Родину, мы возводим Родину, и она не просит нашей сострадательной милостыни: сострадать хотят и умеют также чужие, потому что сострадание — отношение господина к жалкому. Родина требует от нас, всех её сыновей, ежегодного, ежедневного, нынешнего, сиюминутного труда, исполненного веры. Её унижение завтра — наше несомненное предательство сейчас. В нашей старой стране, потрясённой до основания, мы возводим Родину, и её стены останутся каменно немыми перед сегодняшними неверящими, а высокие своды будут звенеть доброй памятью о тех из нас, кто положил в их основание много от своего многого и малое от своего малого. Добра всем нам и каждому.