Его великий предшественник — великий предшественник всех нас — указал путь ему и всем нам: путь спасения для всех нас, несчастных, перед медным топотом империи, насилия, железной воли. И он, конечно, должен был прийти сюда: кто мы, что мы делаем, насколько остаёмся собой под неумолимым прессом прошлого и настоящего, насколько оскверняемся и искажаемся — или остаёмся незапятнанными.
И, конечно, на его пути должна была стоять наша армянская поэтесса со своими подругами, и, конечно, в тёплый ереванский вечер: кто это пришёл, по какому праву он считает нашу боль своей и даже ощущает в нашей ране вкус собственного тела?
Наша поэтесса: «А вот я не верю, что 1915 год действительно отдаёт у Вас во рту вкусом Вашего собственного тела».
Андрей: «Насколько это возможно».
Я, тридцать лет спустя: «Это вопрос способности. Я рад, что мой собрат по перу, мой ровесник, мой друг оказался тем неутомимым путником, которому ни путь, ни открытие не достались случайно: их — Человека и Армению — он упорно искал».